Равные

— Лёш, ты чего такой мрачный?

— Да не знаю. Кстати, слышал? Фёдор Аркадич дом купил.

Гена посмотрел на него и усмехнулся.

— Поздравляю Фёдора.

— Вот именно. Поздравляй. Я ему даже написал. «Рад за тебя». А сам весь вечер ходил злой.

— Завидуешь?

— Завидую. Ладно бы по-тихому. А то раструбил всем. Только тебе, наверное, не написал об этом. Знает, что тебя не проймешь.

Он помолчал.

— Только не говори про белую зависть. Её не существует.

Гена кивнул.

— Не существует.

Они вышли на улицу. Был холодный осенний день. Дождь только что кончился, асфальт блестел.

— Куда идём? — спросил Лёша.

— На кладбище.

— Зачем?

— Погулять.

— Геша, я серьёзно.

— Я тоже.

Через двадцать минут они вошли в старые ворота.

Лёша сначала шёл молча. Потом остановился возле большой могилы с чёрным мрамором. Камень был отполирован до зеркального блеска. Рядом стояла небольшая фотография пожилого мужчины.

— Богато жил, наверное, — сказал Лёша.

— Наверное.

Через несколько шагов они увидели маленький крест. На фотографии была девочка.

Три года.

Лёша ничего не сказал.

Потом попалась ещё одна могила. Простой камень, без фотографии. Только имя и две даты.

— Смотри, — сказал Гена.

На камне было написано:

«Из праха ты взят и в прах возвратишься».

Лёша долго смотрел на надпись.

— Знаешь, что странно?

— Что?

— Здесь всё как-то… одинаково. Все закопаны на одной глубине.

Гена не ответил.

Они пошли дальше.

— Я всё время сравниваю себя с другими, — сказал Лёша. — У этого дом. У того машина. Кто-то успел больше. Кто-то живёт лучше. А мне всё кажется, что я опоздал.

— Ты не опоздал.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю.

Они остановились у выхода.

Лёша достал телефон. Уведомление от Фёдора. Фотография большого дома, стоящего среди сосен.

Лёша посмотрел на неё. Едва улыбнулся. Погасил экран.

— Пойдём кофе выпьем?

— Пойдём.

Они вышли за ворота.

И только у самой дороги Лёша обернулся на кладбище.

— Из праха взят, — тихо сказал он.

Гена кивнул.

— И в прах возвратишься.

Лёша вздохнул.

Зависть никуда не делась.

Просто на какое-то время перестала казаться такой большой.