Осанна

Осанна

В Иерусалиме кричали «осанна». Резали пальмовые ветви. Стелили одежды под ноги осла. Встречали Мессию. Но это было не принятие. Это был набросок чужих желаний. Им нужен был вождь, который разобьёт Рим. Или чудотворец, который всех накормит. Вместо этого ехал человек, который знал, что через пять дней услышит «распни». И он знал это уже тогда. Трагедия не в слепоте толпы. Трагедия в том, что он согласился войти в эту толпу. Это не наивность и не героизм. Это жёсткое внутреннее решение: я иду до конца, даже если вы все во мне разочаруетесь.

Ты думаешь, что понял истину, что веришь правильно и встречаешь правду, машешь ей приветственной веткой. Но Страстная неделя учит другому. Истина может стоять прямо перед тобой, говорить понятными словами, смотреть тебе в глаза — и ты ее не узнаешь. Христос не поправляет толпу. Не доказывает чудесами, что он не военный царь. Не спорит с учениками, которые уже делят места в новом правительстве. Он идёт дальше. Потому что верность себе не в том, чтобы убедить других. Она в том, чтобы не стать другим, не подстроиться под ожидания толпы. Все вокруг знают и диктуют, каким ты должен быть. Требуют. Даже готовы тебя короновать, если только будешь делать то, что от тебя ждут. Ничего они не знают. Поэтому Иисус одинок. Все празднуют, но не то. Это одиночество — не побочный эффект. Это цена.

И вот главное, что нужно понять. Крест начинается не в Гефсимании и не на Голгофе. Боль приходит позже. Решение — раньше. Оно в том самом мгновении, когда осёл ступает на дорогу, устланную пальмовыми ветками, а ты уже знаешь, что эта пальма обернется терновыми шипами. Вход в Иерусалим — это «да». Согласие принять последствия того, что ты не соответствуешь ожиданиям людей. Любовь не спасает от непонимания. Она идет туда, где непонимание неизбежно. Мы не поняли Его тогда, да и теперь, кажется, тоже. Но если даже и так… Опустите ваши знамена и положите их Ему под ноги.

— Радио J-Rock