Чёрный день

Дождь бил по жестяному козырьку кафешки у станции в Мытищах. Внутри пахло шаурмой и сыростью. За стеклом шли люди. Маршрутки разбрызгивали серую воду.

Евгений сидел у окна. Перед ним стоял дешевый кофе в пластиковом стакане. Он смотрел на улицу, когда вошел Саша.

Саша снял мокрую кепку, встряхнул куртку и сел напротив. Лицо у него было уставшее. Он потер ладони друг о друга, будто замерз.

— Привет, — сказал Евгений.

— Привет.

Некоторое время они молчали.

Женщина за стойкой крикнула, что второй кофе будет через минуту. И почему они называют это «кофе»? Где-то шипело масло.

— Ты плохо выглядишь, — сказал Евгений.

— А хорошо сейчас кто выглядит.

— Что случилось?

Саша усмехнулся и покачал головой.

— Да все. Как будто летишь вниз и не знаешь, когда ударишься.

— Может, дна нет.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

Принесли кофе. Саша хлебнул и выругался. Обжегся.

— Помнишь, у меня были деньги после тех проектов?

— Помню. Ты тогда любил давать советы.

— Ну вот. Я вложил почти все.

— Куда?

— Акции. Фонды. Смотрел, как растет. Каждый день проверял телефон. Казалось, что жизнь наконец начала складываться.

Он сделал глоток и поморщился.

— А потом?

— Потом все закрыли.

— В смысле?

— В прямом. Купить нельзя. Продать нельзя. Вывести нельзя.

Евгений посмотрел на него.

— И что говорят?

— Ничего. Девушка на линии читает текст по бумажке. Очень вежливо. От этого еще хуже.

Он ненадолго замолчал.

— Я накричал на нее. Как дурак. Будто она виновата.

— Сколько у тебя застряло?

Саша достал салфетку и написал число карандашом. Евгений взглянул и свистнул.

— Много.

— Было много.

— Жалко.

— Это были деньги на плохие времена, понимаешь? И вот плохие времена пришли.

Дождь стал сильнее. По стеклу потекли длинные мутные полосы.

— А у тебя? — спросил Саша. — Ты чего такой спокойный?

Евгений достал карандаш и написал на другой стороне салфетки свою цифру.

Саша посмотрел и хмыкнул.

— Меньше.

— Немного.

— Ну, хоть не так больно.

— Больно одинаково, — сказал Евгений.

Они сидели молча.

За окном прошла женщина с тяжелыми пакетами. У перехода стоял промокший парень и курил под дождем.

— Знаешь, что смешно, — сказал Евгений. — Мы ведь оба читали одно и то же. Про моль и ржавчину. Санкции туда же.

Саша кивнул.

— Только думали, что нас это не коснется.

— Да.

— И вот коснулось.

Евгений аккуратно сложил салфетку и убрал ее в карман.

— Можно было сделать что-нибудь хорошее на эти деньги, — сказал Саша.

— Или купить мопед.

Саша впервые за вечер улыбнулся.

— Мопед. Я все байк хотел купить. Не вышло.

Они снова замолчали.

В шаурмичной было тепло, но от окон тянуло холодом. Люди заходили, ели стоя и уходили обратно под дождь.

Человек всегда думает, что станет крепче, если у него будет больше цифр на экране. Но цифры ничего не держат. Их может выключить кто угодно. Один человек в кабинете. Один закон. Один страх. И тогда остается только то, что нельзя перевести, заморозить или заблокировать.

Иногда этого почти нет.

Но человеку все равно хочется верить, что хоть кто-то помнит о нем не из-за пользы и не из-за денег. Просто потому, что он живой.

Евгений допил кофе.

Саша смотрел на мокрое стекло.