Медицина. Почему мы не перестаём спасать жизнь

Почему мы не перестаём спасать жизнь

Современная медицина для нас - данность. Случись что, вызов скорой, ближайшая больница, реанимация, операционный стол. Все, что нужно. А ведь парадокс в том, что все это есть вообще. Здравоохранение. 

Вдумайтесь. С точки зрения биологии, медицина - вещь абсолютно нелогичная. Природа устроена просто: выживает сильнейший, больной выбывает из гонки, старый уступает место молодому. Природа не жестока, она просто экономна.

И только человек ведёт себя так, словно законы природы ему не указ.

Вечер, трасса, авария. На обочине лежит человек, которого никто из проезжающих мимо не знает. Врач скорой помощи, который заступает на смену уже вторые сутки подряд, падает на колени в осеннюю грязь, запускает остановившееся сердце, ставит капельницу, мчит с мигалками в операционную. Хирурги четыре часа сшивают сосуды. Реаниматологи неделю дежурят у мониторов. И всё это ради человека, который, возможно, никогда в жизни не сделает великого открытия, не заплатит миллионных налогов и даже «спасибо» сказать не сможет.

Зачем? Откуда в нас это упрямое невыгодное желание спасать любого, просто потому что он дышит?

Мы привыкли думать, что это просто «человечность». Но сама эта человечность появилась не на пустом месте. В древнем мире, если у вас поднималась температура или начинался приступ эпилепсии, к вам относились как к проклятому. Болезнь считалась гневом богов или ударом слепой судьбы, с которой бесполезно и даже опасно спорить. А в просвещённом Древнем Риме безнадёжно больных рабов и бедняков просто свозили на остров посреди Тибра, чтобы они не портили вид столицы и не мешали здоровым гражданам наслаждаться жизнью.

Всё сломалось, когда в мир вошла одна идея: этот мир создан разумным Творцом, а каждый человек - носитель Его образа.

Это меняет все! Если мир сотворён разумным Богом, значит, болезнь - это не воля злых духов, а поломка. А чинить поломки в доме Отца - не бунт против неба, а нормальная работа хорошего хозяина. Именно поэтому первые больницы для всех, а не только для солдат и богачей, построили христиане в четвёртом веке. Они просто решили, что в каждом изуродованном болезнью нищем на обочине на них смотрит Сам Христос. 

Но самое удивительное происходит даже не в медицине, а в быту. Посмотрите на обычную семью. Вот мать не спит третью ночь подряд у кровати ребёнка с температурой тридцать девять. Вот взрослый сын терпеливо учит заново держать ложку отца, перенёсшего инсульт. Вот молодой человек заходит в аптеку за банальным жаропонижающим.

Зачем мы так цепляемся за это хрупкое тело? Почему даже когда человек уже не может работать, не узнаёт близких и требует круглосуточного ухода в хосписе, мы продолжаем поправлять ему подушку, смачивать губы и держать за руку?

Никакой эволюцией это не объяснить. С точки зрения выживания вида тратить колоссальные силы на уходящего человека - чистый убыток. Но наше сердце упорно отказывается считать человека расходным материалом. Внутри нас словно зашита память о том, что жизнь - не случайная химическая реакция, а драгоценность, цена которой назначена не на земном рынке.

Мы и сами в повседневной суете часто забываем об этом. Пьём таблетку от головы, бежим на утреннюю пробежку, записываемся к стоматологу - вроде бы обычная рутина, забота о комфорте. Но за этим простым инстинктом самосохранения стоит глубокое, почти подсознательное убеждение: моя жизнь имеет смысл, моё тело - не мусор, и бороться за него нужно до последнего.

Конечно, все это - никакое не доказательство в пользу Бога. Врачи бывают убеждёнными скептиками, а лекарства работают по законам химии, а не молитвы. Но когда смотришь на эту многовековую, упрямую войну человечества против боли, распада и одиночества, трудно не заметить в ней знакомый почерк.

Мы не умеем побеждать смерть окончательно. Но мы не перестаём ей сопротивляться. И в каждом спасённом незнакомце, в каждой бессонной ночи у постели больного, в самом нашем несогласии со страданием проступает явный след Того, Кто когда-то сам пришёл в этот хрупкий мир, чтобы исцелять и возвращать к жизни.