Прах земной

«И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою». (Бытие 2:7) 

Спросите любого современного скептика или верующего, из чего сделан человек по Библии, и вы услышите: «Из грязи». Этот образ веками использовали, чтобы поставить человека на место, подчеркнуть его ничтожность, тленность и биологическую неполноценность перед Творцом. Мол, посмотри под ноги - вот твоя истинная сущность, обычная пыль под ногами. Но если мы заглянем в культурный контекст Древнего Ближнего Востока, то слово «прах» (афар) заиграет совершенно другими красками. Оказывается, библейский автор вообще не пытался нас унизить. Напротив, он использовал метафору высочайшего мастерства, которая для людей железного века звучала как передовой хай-тек. 

Что это значит и как этот образ оказался на первых страницах Писания? Нам трудно представить, но в древности «прах земной» - это не дорожная пыль, а сухая, мелкозернистая, очищенная глина. Лучший материал для гончара. В египетских и вавилонских мифах боги тоже лепят людей на гончарном круге из глины, смешивая её с кровью убитых божеств. Но Библия делает изящный, почти ироничный литературный кувырок. Бог здесь выступает как искусный скульптор, который вручную, с заботой и хирургической точностью создает сложнейшую биологическую форму. А затем происходит нечто интимное: Творец наклоняется к этой глиняной фигуре и делает искусственное дыхание - вдувает дыхание жизни. Человек становится «живой душой» только тогда, когда в его глиняный каркас попадает импульс Бога. 

В итоге мы получаем парадоксальный гибрид, зашитый в саму ДНК человека. Мы одновременно принадлежим двум мирам: самым низовым, земным химическим элементам и высшей космической искре. Древние авторы без всякой периодической таблицы Менделеева точно зафиксировали: наш организм состоит из тех же элементов, что и все остальное, но движет нами что-то принципиально иное. Это колоссальный экзистенциальный вызов для мыслящего человека XXI века, запертого в рамках материализма и культа потребления. Мы ведь научились идеально обслуживать свою «глину» - кормить её, одевать, возить в отпуск и лечить. Но парадокс в том, что сколько бы мы ни полировали этот глиняный сосуд, он остается мертвым без того самого внутреннего дыхания смысла и призвания. Что же в нашей ежедневной рутине сегодня побеждает - тяжелая, тянущая к земле глина или то тонкое, едва уловимое дыхание, которое делает нас по-настоящему живыми?