Совершилось. Что случилось на Кресте?

О последних словах, после которых мир остался прежним

Есть слова, которые произносят, когда больше нечего добавить. Разговор окончен. Решение принято. Человек дошёл до той черты, за которой уже ничего нельзя исправить, объяснить или вернуть.

А есть слова, которые сказаны, когда всё самое важное уже сделано, хотя никто этого еще не понял.

На кресте Иисус говорит: «Совершилось».

В греческом тексте Евангелия от Иоанна стоит одно слово - tetelestai. Мы привыкли слышать в нём торжественное завершение. Дело сделано. Миссия выполнена. Можно ставить точку.

Но посмотрим на происходящее глазами человека, который оказался у Голгофы случайно.

Перед ним умирает человек. Человек, которого одни считали пророком, другие опасным смутьяном, третьи обманщиком. Римская власть устранила очередную проблему. Религиозные противники избавились от неудобного проповедника. Ученики разбежались или стоят поодаль. Несколько женщин остаются рядом.

Ничто даже не намекает на победу.

И всё-таки Иисус говорит: «Совершилось».

Что именно?

Мир не изменился

Попробуем задать вопрос, который редко задают на воскресных собраниях. Что изменилось на следующий день после смерти Иисуса?

Римская империя не рухнула. Рабство не исчезло. Бедные не перестали голодать. Люди не стали добрее. Власть по-прежнему могла убивать, сильные - унижать слабых, а религиозные люди - оправдывать жестокость высокими словами. 

И сегодня всё это никуда не делось.

Мы хороним близких. Предаём тех, кого любим. Боимся будущего, стыдимся прошлого, иногда не можем простить даже самих себя. Человек научился расщеплять атом, отправлять аппараты к другим планетам и сделал искусственный интеллект, но по-прежнему не умеет избавляться себя от зависти, страха и ненависти. 

Если крест должен был исправить мир, то результат выглядит, мягко говоря, неоднозначно. Может быть, мы неправильно понимаем, что именно произошло?

Ведь смерть Иисуса - не история о том, как Бог одним решительным движением устранил все неприятности человеческого существования. Если бы всё было именно так, нам не пришлось бы сегодня говорить о надежде. Мы просто жили бы в мире, где больше нет причин отчаиваться. 

Но такой мир нам незнаком. Мы живём в другом.

И поэтому последние слова Иисуса требуют не торжественного повторения, а внимательного прочтения.

Не точка в конце жизни

Греческое tetelestai происходит от глагола teleō - завершать, доводить до исполнения. Здесь важна не столько идея окончания, сколько идея достигнутой цели. Это не просто «всё закончилось». Скорее: «То, что должно было быть исполнено, исполнено». 

В некоторых христианских объяснениях встречается красивая история о том, что таким словом в древности отмечали погашенные долги. Получается наглядная картина: человек задолжал, расплатиться не может, а Христос оплачивает его счёт.

Эта метафора может помогать понять некоторые стороны христианского учения. Но утверждать, будто именно такой бухгалтерский штамп и подразумевается в словах Иисуса, исторически ненадёжно. Само по себе греческое слово не доказывает подобного происхождения. 

Да и зачем нам непременно превращать крест в расчётную операцию?

Евангелие от Иоанна предлагает другую перспективу.

В самом начале книги мы читаем: «В начале было Слово». Мир возникает через Слово. Жизнь связана с Ним. Свет приходит во тьму, хотя тьма не принимает его. А затем это Слово становится человеком. Не идеей, которую можно обсуждать на безопасном расстоянии. Не законом, который можно изучать, оставаясь в стороне от чужого страдания. Не голосом, звучащим с небес.

Человеком.

И этот человек оказывается на кресте.

Если читать Евангелие от Иоанна внимательно, можно заметить, что распятие здесь не просто трагический финал. Вся история Иисуса постепенно движется к этому часу. Он приходит не для того, чтобы продемонстрировать превосходство силы над слабостью, а для того, чтобы открыть, что представляет собой Божья любовь, когда она встречается с человеческим насилием. По логике Иоанна, Иисус не просто распинается на кресте, а возносится от земли. Крест - Его трон, терновый венец - Его корона. Это высшая точка, кульминация Его истории. Триумф. 

И вот теперь, умирая, Иисус говорит: «Совершилось».

Возможно, речь идёт о том, что Его дело достигло цели. И цель эта не в том, чтобы создать мировую религию, каким мы знаем христианство сегодня. И не в том, чтобы показать, насколько далеко человек способен продвинуться по лестнице нравственного совершенства. 

На кресте открывается не человеческое совершенство, а верность Бога человеку и Человека - Богу. Человека, который выполняет свою миссию предельной ценой. 

Даже тогда, когда человек отвечает на любовь гвоздями.

Бог, которого можно убить

Есть нечто неудобное в самом центре христианской веры.

Люди, которые говорят о Боге как о высшей силе, нередко представляют себе Его присутствие как гарантию безопасности - земной или вечной. Если Бог с тобой, значит, в конечном счёте всё должно сложиться хорошо. Возможно, придётся потерпеть. Возможно, жизнь проверит тебя на прочность. Но где-то впереди обязательно обнаружится объяснение, которое оправдает пережитую боль.

Однако Голгофа не подтверждает эту картину.

Иисус не избегает казни. Его не спасает общественное признание. Его не защищают ни чудеса, ни собственная правота. Человек, которому христиане поклоняются как Сыну Божьему, умирает от рук людей, убеждённых, что имеют на это право. 

И если мы не станем торопиться с объяснениями, нам придётся признать: крест не делает страдание возвышенным. Он не превращает насилие в добро и не объявляет смерть чем-то незначительным.

Он показывает, до чего может дойти человеческая жестокость. И одновременно - до какой глубины может дойти любовь, не отвечающая жестокостью на жестокость.

Это не означает, что нужно терпеть насилие, оставаться рядом с мучителем или считать собственную боль духовным достижением. Иисус не даёт нам права оправдывать чужую жестокость словами о необходимости страдать.

Но Он разрушает представление, будто любовь имеет смысл лишь до тех пор, пока остаётся безопасной и приносит немедленный результат.

На кресте любовь не побеждает в привычном смысле слова. Она не устраняет противника и не заставляет его признать поражение. Она остаётся любовью даже перед лицом смерти.

Именно это делает слово «Совершилось» таким трудным.

Иисус произносит его не после того, как мир признал Его правоту. Он произносит их тогда, когда мир, кажется, доказал обратное. 

Почему после Голгофы всё ещё больно?

Но есть вопрос, который никак не получится обойти.

Если на кресте совершилось спасение, почему мы продолжаем страдать, болеть, проигрывать, умирать? Почему вера не избавляет человека от тревоги? Почему искренние молитвы не закрывают больницы за ненадобностью? Почему добрые люди умирают, а подлецы порой живут долго и благополучно?

Я не думаю, что на эти вопросы существуют ответы, которые способны утешить. Иногда мы слишком легко объясняем чужую боль, потому что боимся признать собственное бессилие перед ней.

Но христианская надежда, если она чего-то стоит, не должна зависеть от нашей способности объяснить всё происходящее.

Воскресение не означает, что смерти нет. Оно означает, что смерть теряет право последнего слова.

И здесь важно различать две вещи: завершённость дела Христа и незавершённость нашей истории.

Евангелие не утверждает, что после Голгофы человек автоматически становится добрым. Оно не отменяет свободу, не стирает последствия наших решений и не превращает историю в заранее отлаженный механизм, в котором невозможно причинить зло. Евангелие - не страховой полис для верующего человека. 

Оно утверждает другое: человеческая жестокость - не вся правда о человеке. Предательство не исчерпывает правду об отношениях. Смерть не исчерпывает правду о жизни.

На кресте Бог не объявляет человеческую боль несуществующей. Он входит в неё.

И потому человеку больше не обязательно искать Бога только там, где всё благополучно, где молитвы исполняются, а вера делает жизнь понятной. Если христианская история говорит правду, Бога можно искать и там, где у нас не осталось убедительных объяснений.

В том числе у собственного креста.

Не потому, что страдание само по себе священно. А потому, что страдание не лишает человека любви.

Что зависит от нас?

Здесь легко совершить ещё одну ошибку.

Услышав, что Христос завершил Своё дело, мы можем решить, будто теперь от нас ничего не требуется. Всё уже сделано. Остаётся лишь согласиться с правильными формулировками и ждать, когда закончится история. Билеты на небеса - уже в кармане. 

Но есть и противоположная ошибка: представить христианство системой личного самосовершенствования, в которой Иисус показал пример, а дальше каждый должен самостоятельно стать достичь счастья.

Мне кажется, обе версии упускают главное.

Христианская жизнь начинается не с попытки достать любовь Бога и не с освобождения от ответственности. Она начинается с возможности жить, даже когда ты в жизни оказываешься глубоко неправ.

Если любовь оказалась сильнее ненависти, это должно хоть что-то изменить в твоей жизни.

Не обязательно совершить подвиг. Иногда нужно перестать унижать человека, который зависит от тебя. Признать, что ты был неправ. Не воспользоваться чужой слабостью, хотя никто не узнает. Остаться рядом с тем, кому плохо, не пытаясь немедленно объяснить ему смысл происходящего. Не ставить клеймо на том, кто пал. 

А иногда - уйти оттуда, где тебя уничтожают, и наконец признать, что ты тоже человек, которого нельзя приносить в жертву чужому удобству.

Всё это не продолжение Голгофы и не попытка помочь Христу завершить то, что Он якобы не успел. Это возможные следствия встречи с любовью, которая не требует от человека сперва доказать свою ценность, а уже потом мы снова будем тебя любить. 

Мы не можем изменить весь мир одним решением. Но мы можем изменить то, что совершается через нас в небольшом участке этого мира.

И здесь нет гарантии успеха. Мы будем ошибаться. Снова станем жестокими, испугаемся, отступим, выберем бегство вместо любви.

Поэтому речь не о том, чтобы однажды стать человеком, которому больше нечего исправлять. А о том, чтобы не считать свое несовершенство приговором.

Возможно, именно это и означает жить в свете слов «Совершилось»: принять то, что сделано Сыном Божьим, как задачу для своей жизненной миссии. Дойти до своего «совершилось». Мы ещё только учимся быть людьми и не отрицаем возможность нового начала там, где, казалось бы, уже всё кончено.

Последнее слово

Мне кажется, мы слишком часто читаем Евангелие так, словно оно должно прояснить нам ВСЁ.

Нам хочется знать, почему произошло именно это, что будет дальше и как правильно относиться к каждому событию. Мы ищем формулы, которые позволят сохранить веру, избегая того, что её ставит под вопрос. Помните вопрос на браслетиках для подростков: WWJD - «Как бы поступил Иисус»?

Но у креста нет формулы, которая бы все объяснила.

Есть человек, который умирает. Есть люди, которые остаются рядом, и люди, которые уходят. Есть несправедливость, которую невозможно отменить. Есть любовь, которую не удалось защитить от гвоздей. И есть одно слово: «Совершилось».

Возможно, оно не о том, что закончились наши беды. И не о том, что теперь каждый получит рай, а история человечества наконец станет понятной и доброй. 

Возможно, оно о том, что Бог дошёл до самого конца Своего пути к человеку. Не остановился перед нашей жестокостью. Не отказался от нас, когда мы оказались способны убить Того, Кто пришёл к нам с любовью.

И если так, то нам не нужно делать вид, будто уже всё хорошо. Ну нельзя жить честно и не признавать, что больно, много зла, которое творят не злые люди, а ты сам. Нет смысла делать вид, что мы сильнее, чем мы есть. 

Слёзы больше не означают, что всё бессмысленно.

И тогда вопрос, возможно, стоит задать себе такой: «Если любовь дошла до предела и не отступила даже там, на кресте, что это меняет в моей жизни уже сегодня?»

Не завтра, когда я стану умнее или смогу справиться с тревогой и обстоятельства сложатся благоприятно. 

Сегодня.

В том небольшом пространстве, где от меня действительно что-то зависит. 

Сколько бы тебе ни было лет, перед тобой лежит дорога. За спиной стоит Тот, кто прошел свой путь до конца ради тебя. Сказал «свершилось». Сделал свое дело. Теперь пришло нам с тобой сделать наше дело, дойти до конца с любовью, чтобы в конце и у нас с тобой было право сказать то же самое слово. И Бог глянет на тебя, как на картину Своего авторства, и скажет: «Хорошо получилось! Свершилось!»